adamashek (adamashek) wrote,
adamashek
adamashek

Category:

Ф.Т. Фомин. Империалистическая агрессия против Польши в 1939 г. Глава Третья. Часть 1


БОРЬБА СССР ЗА КОЛЛЕКТИВНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ И ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ПОЛЬШИ В 1939 г.
ПОЛИТИКА СГОВОРА ИМПЕРИАЛИСТОВ США, АНГЛИИ И ФРАНЦИИ С ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИЕЙ ЗА СЧЁТ ПОЛЬШИ, ПРОТИВ СССР


В условиях всё большего нарастания военной опасности СССР был единственной державой, развернувшей знамя борьбы за мир и безопасность народов, против любой агрессии.
В ноте, посланной германскому правительству, по поводу оккупации немцами Чехословакии советское правительство указывало, что «действия германского правительства не только не устраняют какой-либо опасности всеобщему миру, а, наоборот, создали и усилили такую опасность, нарушили политическую устойчивость в Средней Европе, увеличили элементы ещё ранее созданного в Европе состояния тревоги и нанесли новый удар чувству безопасности народов» («Известия», 20 марта 1939 г.).
Было очевидно, что очередными жертвами гитлеровской агрессии явятся Польша, Прибалтийские государства, Румыния. В таких угрожающих миру условиях нужна была особенно настойчивая борьба за организацию коллективного отпора агрессорам.
Советское правительство, осуществляя сталинские принципы внешней политики, не только разоблачало акты гитлеровской агрессии, но и предлагало конкретные меры, направленные на обуздание агрессоров и сохранение мира.
Однако и на этот раз советскому правительству пришлось столкнуться с прежней провокационной линией поведения правительств империалистических государств.
«...Англия и Франция при поддержке правящих кругов США и в роковой период весны и лета 1939 года, когда война стояла у порога, продолжали прежнюю линию своей политики. Это была политика провокационного натравливания гитлеровской Германии на Советский Союз, прикрываемая для обмана не только фарисейскими фразами о готовности сотрудничать с Советским Союзом, но и кое-какими несложными дипломатическими маневрами, призванными скрыть от общественного мнения народов действительный характер проводимого политического курса» («Фальсификаторы истории (Историческая справка)», стр. 36 - 37. ) .
В своих манёврах правительства Англии, Франции и США широко использовали в качестве «игрального мяча» Польшу. Фашистское правительство Польши и на этот раз оказалось послушным орудием в руках антисоветских провокаторов войны, хотя после переговоров с гитлеровцами в марте 1939 г. провал подобной политики стал совершенно очевиден.
И. В. Сталин на XVIII съезде партии говорил: «...некоторые политнки и деятели прессы Европы и США, потеряв терпение в ожидании «похода на Советскую Украину», сами начинают разоблачать действительную подоплеку политики невмешательства. Они прямо говорят и пишут черным по белому, что немцы жестоко их «разочаровали», так как, вместо того, чтобы двинуться дальше на восток, против Советского Союза, они, видите ли, повернули на запад и требуют себе колоний. Можно подумагь, что немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом, а немцы отказываются теперь платить по векселю, посылая их куда-то подальше» (И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 572.).
И. В. Сталин предупреждал поджигателей войиы, что начатая ими большая и опасная - политическая игра может окончиться для них серьёзным провалом. Жизиь подтвердила и этот гениальный прогноз И. В. Сталина.
Народные массы требовали применения действительных мер с целью предотвращения дальнейшей немецко-фашистской агрессии. Особенно настоятельным было требование согласованных действий Англии и Франции с Советским Союзом. Но правящие круги Англии, Франции и США не хотели честного, равноправного союза с СССР. Они упорно стремились развязать войну против Советского Союза. Однако в целях обмана народа, а также в целях давления на своего партнёра по антисоветским планам они всячески маскировали свои подлинные намерения болтовнёй о желании мира и сотрудничества с  СССР.
14 марта в Англии было объявлено, что предстоит поездка министра по делам заморской торговли Великобритании Хадсона в Восточную Европу, в том числе в Варшаву и Москву.
18 марта Хадсон выехал в Варшаву. Перед отъездом он заявил, что ставит своей задачей «убедить людей, что в старой Англии имеется ещё достаточно сил» («Gazeta Pо1зka», 19 марта 1939 г.).  Иностранная пресса много писала о политическом характере поездки Хадсона и отмечала, что вопросы торговли будут играть второстепенную роль в его переговорах. В Варшаве Хадсон имел ряд встреч с членами польского правительства, с которыми вёл переговоры о позиции Польши в связи с последними событиями в Европе и о предстоящем визите Бека в Лондон.
23 марта Хадсон вместе с группой экспертов прибыл в Москву. Он был принят В. М. Молотовым, А. И. Микояном и другими членами советского правительства.
Визит Хадсона, которому английская пресса придавала нарочито преувеличенное значение, не дал каких-либо осязательных результатов. В советском коммюнике об итогах пребывания Хадсона в Москве говорилось: «Обе стороны выяснили свои позиции, при этом вскрылся ряд существенных разногласий...» («Известия», 28 марта 1939 г.) Визит Хадсона в Москву не дал каких-либо положительных результатов, потому что английское правительство и не ставило перед собой такой задачи. Политический смысл визита Хадсона в Варшаву и в Москву состоял в том, чтобы воздействовать на правящие круги гитлеровской Германии и вынудить их к антисоветскому сговору на условиях, более выгодных английскому империализму. Поездка Хадсона была задумана английским правительством с той целью, чтобы произвести определённое впечатление на английский народ, успокоить его видимостью подготовки соглашения с СССР.
18 марта 1939 г. британский посол в Москве Сиидс запросил народного комиссара иностранных дел СССР о позиции Советского Союза в случае гитлеровской агрессии против Румынии. На вопрос английского правительства советское правительство в свою очередь поставило вопрос: какой будет позиция Англии при таких же обстоятельствах? Сиидс уклонился от ясного ответа, заметив, что географически Румыния ближе к Советскому Союзу, чем к Англии («Фальсификаторы истории (Историческая оправка)», стр. 41.). Английское правительство стремилось связать Советский Союз обязательствами в отношении других государств, столкнуть СССР с фашистской Германией, а самому остаться в стороне, чтобы в решающий момент продиктовать свою волю.
Провокационная политика английского правительства была своевременно разгадана и разоблачена советским правительством. В сообщении ТАСС от 22 марта 1939 г. говорилось, что «ни Польша, ни Румыния за помощью к Советскому правительству не обращались...» («Известия», 22 марта  1939 г.).
В ответ на запрос английского правительства правительство СССР выдвинуло предложение о созыве совещания представителей шести наиболее заинтересованных государств, а именно: Великобритании, Франции, Румынии, Польши, Турции и Советского Союза. «Такое совещание, по мнению Советского правительства,— говорилось в советском заявлении,— давало бы наибольшие возможности для выяснения действительного положения и определения позиций всех его участников» (Там же).
Это предложение советского правительства пришлось не по вкусу правительствам Англии и Франции, так как на такой конференции им пришлось бы открыть свои карты и занять определённую линию в отношении гитлеровской агрессии. Поэтому британское правительство ответило, что считает советское предложение преждевременным, и отклонило его. Вместо конференции английское правительство выдвинуло (21 марта) проект опубликования декларации четырёх государств: Англии, Франции, СССР и Польши, в которой подписавшиеся правительства обязались бы «совещаться о тех шагах, которые должны быть предприняты для общего сопротивления» на случай угрозы «независимости любого европейского государства» («Фальсификаторы истории    (Историческая    справка)»,стр. 4.1. (Курсив мой.— В. Ф.)). Проект декларации, предложенный английским правительством, не обязывал Ангяию в случае угрозы агрессии предпринять какие-либо действия, кроме совещаний. Было ясно, что такая декларация не может служить серьёзным средством борьбы против нависшей угрозы агрессии, тем не менее полагая, что и она может явиться хотя бы некоторым шагом вперёд в деле обуздания агрессора, советское правительство согласилось принять английское предложение («Фальсификаторы истории    (Историческая    справка)», стр. 4.1. (Курсив мой.— В. Ф.)).
Этот ответ спутал первоначальные расчёты поджигателей войны. Оказалось, что вовлечь Советский Союз в конфликт с фашистской Германией не так просто, как бы им этого хотелось. Тогда они попытались хотя бы возложить на Советский Союз ответственность за срыв переговоров о создании совместного фронта европейских государств против агрессии. Предлог для срыва переговоров был найден ими в позиции реакционной правящей верхушки польского государства.
21 марта посол Великобритании в Варшаве Кеннард передал польскому министру иностранных дел меморандум, содержавший предложение о декларации четырёх держав. Правительство Англии не настаивало перед польским правительством на подписании декларации, а лишь запрашивало его мнение. Бек понял, чего именно от него ожидают в Лондоне, Париже, Вашингтоне. 23 марта в специальной инструкции польскому послу в Лондоне графу Рачинскому он изложил ответ английскому правительству. Польское правительство, сославшись на «трудности и осложнения», связанные с заключением четырёхсторонней декларации, поручило послу выяснить Галифакса: «Считает ли возможным правительство Великобритании заключить с нами без ненужной проволочки двусторонний договор, который по своей сущности соответствовал бы предложенной декларации» (Polnisches WeiBbuch», док. № 66 ).
Аналогичный вопрос польское правительство поставило и перед правительством Франции. В инструкции, направленной польскому послу в Париже Лукасевичу, говорилось: «Польское правительство хотело бы в связи с этим заявить французскому правительству, что оно рассматривает польско-английские переговоры как параллельные к системе франко-польских отношений и направленные на усиление польско-французского союза» Polnisches WeiBbuch», док. № 67. (Kypcив мой — B.Ф..)).
Инструкции польского правительства своим послам в Лондоне и Париже показывают, что оно отказывалось подписать совместную с СССР декларацию. Английский буржуазный историк Немир признаёт, что «польские контрпредложения имели в виду устранение России» (L. B. Namier, цит. соч. crp. 94). Бывший французский посол в Варшаве Ноэль также подтверждает это. «Бек... без конца повторял, что не соби-рается входить в какую-либо группировку, в которую входит Советский Союз» («Deutsches WelBbuch» № 3, », док. №12.).
Ответ польского правительства был инспирирован враждебным поведением Англии и Франции в отношении СССР, деятельностью их дипломатии в Варшаве.
Антинародная позиция, занятая Польшей в этом вопросе, была полностью одобрена американским послом в Париже Буллитом, который даже взялся «разъяснить» эту позицию английскому правительству через своего коллегу — посла в Лондоне Кеннеди («Deutsches WelBbuch» № 3, », док. №12) .
«На следующий день, 25 марта,— доносил польский посол в Париже Лукасевич,— Буллит сообщил мне, что
он... пользуясь представленными ему правами, дал поручение послу Соединённых Штатов в Лондоне Кеннеди отправиться ещё сегодня к премьер-министру Чемберлену в его резиденцию, чтобы подтвердить ему всё это категорическим образом...». 

«В воскресенье 26-го,— сообщал далее Лукасевич,— посол Буллит получил в моём присутствии телефонное донесение посла Кеннеди о беседе, которую он имел с премьер-министром Чемберленом» («Deutsches WelBbuch» № 3,  док. №12.).
Английское правительство, сославшись на ответ польского правительства, объявило, что достигнуть соглашения с СССР невозможно в связи с отрицательной позицией Польши.
Английское и французское правительства и правящие круги США не только ничего не сделали, чтобы побудить Польшу принять проект четырёхсторонней декларации, а, наоборот, всячески поощряли санационную клику к отказу от соглашения с СССР.
В беседе с польским послом в Лондоне постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании Александр Кадоган заявлял, что русские предложения были «неприемлемы для Великобритании и нежелательны Франции» (Там же, Беседа Кадогана с Рачинским от 26 апреля 1939 г).
1 апреля 1939 г. английский посол в Москве заявил, что «Англия считает вопрос о совместной декларации отпавшим»  («Фальсификаторы истории (Историческая справка)», стр. 42).
Английское правительство выдвигало своё предложение о декларации не для того, чтобы принять эффективные меры против немецко-фашистской агрессии, а для того, чтобы отказом от конкретного соглашения с СССР поощрить агрессоров к нападению на Советский Союз. Французское правительство также уклонилось от подписания декларации с участием Советского Союза.
Консервативная «Дейли-мейль», поддерживая мюнхенцев, писала 29 марта: «Советская Россия не считается возможным партнёром предполагаемого союза». Английская реакционная пресса поддерживала польское предложение о двустороннем польско-английском соглашении, она восхваляла мнимую военную мощь буржуазно-помещичьей Польши. Дипломатический обозреватель «Манчестер гардиан», игнорируя факты, писал 29 марта 1939 г.: «Польша занимает хорошие позиции, имеет прекрасную армию. Она постоянно усиливалась как военная держава. Важнейшей задачей британской политики является оборонительный союз между Великобританией, Францией, Польшей и Румынией».
Английские поджигатели войны старались убедить английское общественное мнение, будто Польша и Румыния составят более крепкий барьер против фашистской Германии, чем СССР. «Считалось, что самую большую помощь, которую можно было бы получить от России ...в случае необходимости, это немного снаряжения для Польши» ( K.B. Namler цит. соч., стр. 94.).

Одновременно английское правительство, стремясь ввести в заблуждение народные массы и осуществить свой антисоветский план, стало демонстрировать сближение с Польшей.
О том, насколько мало при этом считались с самим польским правительством, свидетельствует следующий эпизод. 30 марта английский посол в Варшаве Кеннард явился к Беку, чтобы проинформировать его о ходе англо-польских переговоров в Лондоне. Во время беседы Кеннарда с Беком в кабинет вошёл секретарь английского посольства в Варшаве и передал послу правительственную телеграмму. Правительство Великобритании поручало Кеннарду выяснить у польского правительства: «Будет ли возражать польское правительство против односторонних гарантий правительства Великобритании Польше?» В телеграмме сообщалось, что Чемберлен хотел бы завтра, т. е. 31 марта, огласить в палате общин специальную декларацию по этому вопросу.
Таким образом, польскому правительству давалось лишь несколько часов на то, чтобы решить вопрос, касающийся самых основ внешней политики Польского государства. Однако польские правители считали, как видно, такое барское обращение обычным. Как рассказывает присутствовавший при этом разговоре Ноэль, «Бек принял решение между двумя сбрасываниями пепла со своей папиросы». Польский министр иностранных дел переговорил по телефону с президентом Мосьцицким и маршалом Рыдз-Смиглы и сразу же с холопской поспешностью дал положительный ответ. «Бек,— сообщает польская «Белая книга»,— ответил Кеннарду, что польское правительство полностью согласно с предложением английского правительства» (» (Polnisches WeiBbuch», док. № 68).
Чемберлен, выступая в палате общин, заявил: «Принципы, которыми мы руководствуемся, находят полное понимание и поддержку Советского Союза»  ( L. В. Nатiеr, цит. соч., стр. 113 — 114). Это лживое заявление нужно было Чемберлену, чтобы обмануть английское и мировое общественное мнение, извратить подлинную позицию советского правительства, представить себя и свою клику в роли борцов за мир и в то же время оставить себе свободу рук для закулисных переговоров с гитлеровской кликой.
Своё заявление об англо-польских отношениях Чемберлен начал с реверанса по адресу фашистской Германии. «Английское правительство, — говорил он, — не получило никаких официальных сведений, подтверждающих справедливость слухов о подготовляемом нападении на Польшу»  («Известия», 1 апреля 1939 г. ).
Перейдя к вопросу об отношениях с Польшей, английский премьер говорил: «Я должен осведомить палату о том, что в случае, если за этот период какие-либо действия будут иметь результатом создание явной угрозы независимости Польши, и в том случае, если польское правительство будет считать подобные действия угрожающими жизненным интересам страны и будет готово оказать сопротивление своими собственными силами, английское правительство будет считать себя обязанным немедленно оказать польскому правительству всякую помощь в пределах своих возможностей.
Английское правительство дало правительству Польши соответствующее заверение» («Известияэ, 1 апреля 1939 г.). Чемберлен добавил, что французское правительство уполномочило его заявить, что оно займёт в этом вопросе позицию, аналогичную с позицией английского правительства.
Буржуазные публицисты и историки изображают эту декларацию Чемберлена, как «революционный поворот во внешней политике Великобритании». Особенно в распространении такого взгляда усердствовала английская и польская буржуазная пресса. Однако анализ содержания декларации, а главное событий, последовавших за ней, показывает, что это был лишь очередной манёвр английского и французского правительств в их антисоветской игре, в подготовке и развязывании ими мировой войны.
Гитлеровские захватчики направляли свои взоры на Данциг. Фашистская Германия в любой момент могла использовать конфликт, спровоцированный Данцигскими фашистами для захвата «вольного города». Но Чемберлен в своей декларации ни словом не обмолвился о Данциге.
Английская пресса широко обсуждала вопрос, является ли Данциг жизненно важным для Польши и имеет ли его в виду декларация Чемберлена. Характерной в этой связи была передовая статья газеты «Таймс» от 1 апреля 1939 г. Разъясняя смысл выступления Чемберлена, газета писала, что его декларация предназначена только для того, чтобы обеспечить Польше независимость в переговорах, т. е. Англия не будет возражать, если Польша удовлетворит требование фашистской Германии о передаче ей Данцига и коридора. «Новое обязательство, взятое вчера на себя Англией,— говорилось в явно инспирированной правительственными кругами статье «Таймс»,— не обязывает Великобританию защищать каждый дюйм нынешних границ Польши.
Решающее слово в тексте этой декларации не «целостность», а «независимость». Независимость каждого государства, ведущего переговоры,— вот о чём идёт речь» ( См. «Известия», 2 и 3 апреля 1939 г. ).
«Таймс» раскрыл сущность правительственной декларации Чемберлена. Статья, напечатанная в «Таймс», вызвала оживлённые отклики во всей мировой печати и особенно в варшавской. Польский посол в Лондоне Рачинский обратился в английское министерство иностранных дел со специальным запросом по поводу предпринимаемых в Лондоне попыток «преуменьшить значение заявления Чемберлена» (( L. В. Nатiеr, цит. соч. стр. 109).
В связи с возникшим возбуждением и сомнениями о сущности и характере британских «гарантий», о которых говорил Чемберлен в своей речи 31 марта, английское министерство иностранных дел дало специальное указание прессе смягчить неблагоприятное для Англии впечатление от передовой «Таймс». Агентство Рейтер опубликовало специальное заявление. Однако и в этом заявлений ничего не говорилось о важнейшем вопросе: о позиции английского правительства в случае германо-польского вооружённого конфликта из-за Данцига.
Расплывчатая декларация правительства подверглась резкой критике со стороны английского народа. Отмечалось, что предполагаемое трёхстороннее соглашение Великобритании — Франции — Польши не будет достаточно эффективным. Указывалось на необходимость привлечь Советский Союз, ибо только коалиция с участием СССР способна обуздать фашистского агрессора. Отвечая на эту критику, Чемберлен говорил 3 апреля в парламенте, что декларация от 31 марта «говорит только о принципиальных выводах, которые необходимо извлечь из возможной ситуации» («Gazeta Polska» 4 апреля 1939 г.).
К второстепенным, не принципиально важным вопросам Чемберлен относил и польско-германский конфликт из-за Данцига. Тем не менее английский премьер-министр всячески старался поддержать фальшивую легенду о том, что его декларация якобы открыла «новую эпоху  британской внешней политики».
Однако новое заявление Чемберлена также не рассеяло сомнений в том, что ведётся большая закулисная антипольская и антисоветская игра и что декларация не даёт ничего реального для дела защиты мира от фашистских агрессоров. Она и не могла этого сделать, так как даже из самого текста декларации было ясно, что британское правительство, верное традиционной английской политике — загребать жар чужими руками, не желало брать на себя конкретных, чётко сформулированных обязательств в отношении Польши, которые могли бы предотвратить нападение фашистской Германии на Польшу. Английская декларация имела совсем другие цели: дать понять гитлеровской клике подлинный смысл английской политики поощрения войны против СССР — через Польшу и Прибалтику.
3 апреля в Лондон прибыл Бек, он неоднократно совещался с Чемберленом, Галифаксом, был принят королём, присутствовал на манёврах английского флота в Портсмуте; за ним ухаживали, его восхваляли, но реальный результат поездки был невелик.

6 апреля 1939 г. Чемберлен извёстил о новом  польско-английском соглашении. Чемберлен говорил, что Польша готова заключить с Англией постоянное соглашение двустороннего характера, которое должно заменить одностороннее и временное обязательство, взятое английским правительством в отношении Польши. Впредь до выработки нового постоянного соглашения, говорил Чемберлен, польское правительство дало заверение, что оно будет рассматривать себя связанным обязательством оказать помощь Англии при тех же условиях, при которых Англия должна выполнить взятые на себя временные обязательства в отношении Польши. Чемберлен отметил, что соглашение предусматривает, что «Польша и Англия окажут друг другу взаимную помощь в случае какой-либо прямой или косвенной угрозы независимости одной из них» («Вlauvuch», док.  № 18). Далее в заявлении английского премьер-министра говорилось, что ряд вопросов, в том числе более точное определение всех случаев, при которых потребуется оказание подобной помощи, подлежит дополнительному изучению до выработки и подписания окончательного соглашения.
В заключение Чемберлен сделал замечание, которое сводило на нет всё прежде сказанное им. «Обязательства,— говорил он,— которые берут на себя обе стороны, не должны помешать ни польскому, ни английскому правительствам вступать в соглашение с другими странами...»  (Там же).
О чём говорило заявление Чемберлена? Односторонние английские гарантии Польше дополнялись польскими гарантиями Англии. Новое заявление Чемберлена не налагало на Англию никаких новых обязательств в сравнении с декларацией от 31 марта, зато польское правительство обязывалось оказать помощь Англии. Заявление было расплывчатым и неопределённым, как и декларация от 31 марта. В нём не указывалось, кто угрожает Англии и Польше и от кого они собираются защищаться. Заявление имело временный характер. Оно давало возможность заключать соглашения с другими правительствами. Это была важнейшая оговорка, прикрываясь которой английское правительство продолжало линию на сговор с германским фашизмом за счёт других держав, в том числе и за счёт Польши. Временное соглашение, содержавшее оговорку, что оно не должно мешать правительствам Англии и Польши вступать в соглашения с другими странами, устраивало и Чемберлена и Бека. Оно давало английским мюнхенцам возможность для тайного сговора с главарями фашистской Германии. В то же время правящая клика Польши также надеялась на сговор с гитлеровской кликой. С другой стороны, англо-польское соглашение должно было, по мысли его организатора, оказать воздействие на фашистскую Германию, чтобы та стала сговорчивее во время переговоров с Англией и Польшей.
Подписание англо-польского договора чрезвычайно затягивалось английским правительством. Английское правительство не спешило вырабатывать, а тем более подписывать постоянный договор. Он был подписан только 25 августа 1939 г., за несколько дней до нападения фашистской Германии на Польшу.
Вопрос об отношениях с Советским Союзом занял важное место во время переговоров польского министра иностранных дел с членами английского кабинета. И Бек и Галифакс занимали враждебную позицию в отношении СССР.
Правительство народно-демократической Польши опубликовало в 1947 г. протоколы записей переговоров Бека с Галифаксом, состоявшихся 4 апреля 1939 г. «Какое-либо соглашение о взаимной помощи между Польшей и Советской Россией,— говорил Бек,— вызвало бы немедленную враждебную реакцию в Берлине... Польша,— продолжал Бек,— сумела в 1934 году поставить свои отношения с Германией на нормальную дипломатическую основу, независимо от существования польско-французского союза, что ни для кого не является тайной. Однако польское правительство предполагает, что если бы создалась подобная ситуация в отношении к её восточному соседу, то это неизбежно вызвало бы кризис». (1 «Głos Ludu».   1 сентября   1947 г.).
Польский министр иностранных дел ещё раз подтвердил, что, несмотря на гитлеровскую угрозу независимости Польши, её правящие круги отказываются от спасительного для Польши сотрудничества с Советским Союзом и будут продолжать прежнюю антисоветскую линию. Антисоветская точка зрения польского правительства совпадала со взглядами английского кабинета на данный вопрос. Отказ польского правительства заключить соглашение с СССР был на руку английским мюнхенцам. Они использовали антисоветский курс политики польского правительства для затягивания и срыва переговоров с Советским Союзом.
Аналогичную антисоветскую политику в эти дни продолжало проводить французское правительство. Гитлеровская угроза Польше и Румынии вызвала большое беспокойство французского народа, понимавшего, что удар по союзникам Франции является ударом по ней самой. Однако французское правительство, предавая коренные национальные интересы своего народа, поддерживало внешнеполитические манёвры Чемберлена, направленные на использование Польши в целях провоцирования немецко-фашистской агрессии против СССР. Боннэ, сообщая Ноэлю об английском проекте декларации, которую Чемберлен собирался провозгласить 31 марта, писал: «Я ответил Эрику Фипсу (английский посол в Париже.— В. Ф.), что французское правительство полностью согласно с предстоящим заявлением английского правительства».
13 апреля в заявлении, сделанном представителям прессы, премьер-министр и министр обороны Франции Даладье говорил: «Французское правительство со своей стороны выражает удовлетворение в связи с заключением взаимного соглашения между Великобританией и Польшей...» «Gе1ЬЬuch». док № 99).
Декларация Даладье была такой же неопределённой и малообязывающей, как и декларация Чемберлена. Франко-польский договор 1921 года не соответствовал новым условиям, создавшимся в Европе в связи с усилением угрозы немецко-фашистской агрессии. Французское правительство не желало брать на себя конкретные обязательства в отношении Польши. Наоборот, оно стремилось к ослаблению и ликвидации этого договора. Декларация же Даладье, как и декларация Чемберлена, была рассчитана на то, чтобы воздействовать на гитлеровскую  Германию в целях подготовки антисоветского сговора (Смысл так называемых англо-французских гарантий Польше наглядно раскрывает карикатура, помещённая в газете * «Правда» от 4 апреля 1939 г.: к тонущему человеку, одетому в польскую военную форму, приближается лодка, и её пассажир, джентльмен в цилиндре, с дальнего расстояния бросает несчастному спасательный круг, к которому привязан большой камень.)
В манёврах англо-французских  поджигателей войны, целью которых было поощрить   фашистскую   Германию к нападению на Польшу и через неё на Советский Союз,  приняла активное участие дипломатия Соединённых Штатов Америки.   Империалисты Соединённых Штатов Америки  проводили в Европе не менее провокационную политику, чем правящие круги Англии и Франции. Дипломатия Соединённых  Штатов  Америки, выражая  волю  Уолл-стрита, принимала активное участие в осуществлении империалистических планов, направленных на внешнеполитическую изоляцию Советского Союза, на поощрение гитлеровской агрессии, на развязывание мировой войны.
Американская дипломатия, поощряя антисоветскую позицию польских правящих классов, приняла активное участие в срыве советского предложения о созыве конференции представителей шести государств и поддержала проект двусторонней англо-польской декларации, исключавшей Советский Союз. В то же время американская реакционная пресса стремилась использовать напряжённую международную обстановку для поощрения немецко-фашистской агрессии. Раскрывая бесстыдно и цинично истинные цели антисоветской политики правительств США, Англии и Франции, она убеждала гитлеровцев, что, несмотря на декларации, эти страны не окажут помощи Польше в случае германской агрессии.
6 апреля 1939 г., сразу же после демагогической речи  -Чемберлена, в которой он заявил, что Англия собирается  помочь Польше,   газета   «Нью-Иорк   геральд   трибюн» писала, что «заявление Чемберлена допускает передачу Данцига Германии» («New York Herald Trivune»  1 апреля 1939 г..).
Вместе с тем американские империалисты готовились использовать и другие возможности, которые сложились бы в связи с обострением международных отношений и назреванием конфликта между двумя империалистическими группами (англо-французской, с одной стороны, и германо-итальянской— с другой). В приближающейся войне они видели возможность для осуществления своих агрессивных планов, конечной целью которых являлось и является завоевание мирового господства.
В Берлине из этих манёвров англо-франко-американской дипломатии делали тот вывод, на который их наталкивали поджигатели войны: можно безнаказанно продолжать осуществлять агрессию, в частности захват Данцига. 28 апреля Гитлер в погромной речи, произнесённой им в фашистском рейхстаге, сказал, что между Польшей и Германией существует «открытый вопрос» — Данциг. Он объявил расторгнутыми германо-польский договор 1934 г. и англо-германское морское соглашение 1935 г. Таким образом, договор, подписанный гитлеровцами и санационной Польшей на десять лет, не просуществовал и пяти лет. Используя договор с Польшей, фашистская Германия осуществила ряд агрессивных актов в Европе, подорвала коллективную безопасность и подготовила условия для нападения на Польшу. Польское правительство оказало фашистской Германии все услуги, которые оно только в силах было оказать. Теперь, когда гитлеровское командование заканчивало подготовку войны против Польши, германо-польский договор оказался помехой осуществлению захватнических планов. Поэтому правящая клика фашистской Германии отбросила его, как ненужный клочок бумаги.
Разрывая договор с Польшей и морское соглашение с Англией, правительство фашистской Германии помимо развязывания рук для войны против Польши преследовало и другую цель. В это время происходили англо-франко-советские переговоры о заключении пакта о коллективном отпоре агрессии. Реальность этого пакта в значительной мере зависела от участия в нём Польши. Несмотря на провокационное поведение правительств Англии, Франции и Польши во время переговоров с Советским Союзом, возможность заключения такого соглашения с участием СССР чрезвычайно беспокоила гитлеровцев. Разрывая договор с Польшей и соглашение с Англией, главари гитлеровской Германии хотели припугнуть правительства этих стран своим отказом от сговора и побудить их к прекращению переговоров с СССР.

Tags: 1939 год, Германия, Польша, Россия, США
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments