adamashek (adamashek) wrote,
adamashek
adamashek

На Украине за слово дают реальной срок

Наши либералы всё кричат о мегарепрессиях Сталина. Под боком на улицах ставят щиты с призывами стучать на несогласных, их хватают и сажают, даже за шутку или пост в блоге, но наши прекрасные антисталинисты этого всего не видят в упор.


"Срок за слово.Кто на самом деле люди, которых сейчас отправляют на нары по обвинениям в сепаратизме и терроризме"


Текст и фотографии: Александр Сибирцев. Источник: http://reporter.vesti-ukr.com/art/y2015/n17/15537-srok-za-slovo.html#.VWIqalIRLTp

Месяц назад на улицах украинских городов появились билборды в духе советских и немецких плакатов времен Второй мировой — о «бытовом» сепаратизме. По мнению создателей этого пропагандистского «шедевра», «бытовым» сепаратистом считается тот, кто: «Ждет прихода „русского мира“» и «Оскверняет национальные символы». Грозный текст завершает ссылка на 110-ю статью Уголовного кодекса Украины «Посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность государства». Но если пристально вчитаться в приговоры осужденных за «подрывную работу» людей, выяснится, что реальные бойцы сепаратистских вооруженных отрядов в украинских судах часто выходят на свободу с условным сроком.

А те, кто имел неосторожность опубликовать в социальных сетях ссылку на «вражеский» интернет-ресурс или опрометчиво пошутить в кругу друзей, получают куда более суровые приговоры. «Репортер» ознакомился в открытом для свободного доступа реестре с несколькими десятками судебных приговоров в отношении новых «неблагонадежных» украинских граждан, а также пообщался с людьми, оказавшимися за решеткой за активную гражданскую позицию или размещение нелояльных, с точки зрения властей, публикаций в соцсетях.

Уличная политическая реклама — всего лишь зеркальное отражение усиления идеологической нетерпимости в украинском обществе и очередного витка охоты на ведьм. После начала войны на востоке украинские спецслужбы взяли на карандаш всех, кто каким-либо образом оказался в черном списке инакомыслящих. То и дело в пресс-релизах СБУ и прокуратуры мелькают отчеты о блестяще проведенных операциях по задержанию террористов и шпионов. Бесспорно, что во время любой войны в тылу помимо реальных диверсантов и разведчиков всегда существует пятая колонна — те, кто так или иначе поддерживает врага. Однако кроме шпионов и пятой колонны есть и обычные граждане, которые не согласны с тем, что происходит в государстве. Развитие интернета дает возможность высказать свою точку зрения любому человеку. Но, в отличие от прошлых мирных лет, взгляды властей предержащих на конституционные свободы своих граждан заметно изменились — за безобидный, с точки зрения блогера, пост в соцсетях теперь можно получить реальный срок.

Как потопить боевой корабль штопором для вина

Фамилию персонажа в целях его безопасности мы не называем. Материалы следствия находятся в редакции.

— Я предлагаю потопить корабль «Гетьман Гайдамачный»!

— Чем?

— Нет проблем! Все просто — берем у Юры акваланги. Берем в магазине винные штопоры. Ныряем. Бурим дырочки штопорами. Он тонет!

— Но от винных штопоров дырочки будут совсем ма-а-ахонькими! Он, наверное, таки долго будет тонуть?

— Та да, тонуть будет долго. Но мы же никуда не торопимся?

Шутливый треп знакомых одессита и ветерана войны в Афганистане Юрия Т., записанный на видеорегистратор в машине, вызвал большое количество вопросов у следователя СБУ спустя несколько месяцев. На допросе в следственном изоляторе Юрию Т., задержанному 22 марта 2014 года с тремя друзьями по подозрению в создании террористической организации, предъявили карту памяти злополучного видеорегистратора с записью того самого дружеского стеба.

— Вы планировали провести теракт и потопить боевой корабль ВМФ Украины? — строго допытывался следователь у Юрия.

— Какой корабль? «Гетьман Гайдамачный»? Но такого корабля не существует! Это была всего лишь шутка! — пытался вразумить следователя одессит.

— Какая разница, есть такой корабль или нет. Главное, что у нас есть запись вашего разговора, в котором кто-то из ваших знакомых собирается пробурить корпус боевого корабля ВМС Украины! — отвечали в СБУ.

— Чем? Винным штопором? Вы шутите? И кстати, это не мой голос. Меня в тот момент не было в машине. Это даже не я шутил! — изу-мился Юрий.

— Шутки давно закончились. Вы и ваши подельники — в следственном изоляторе. Вам предъявлено подозрение в подготовке вами терактов и создании диверсионно-террористической группы. У вас в автомобиле найдено оружие — огнестрельное и холодное. У нас есть показания свидетелей, что вы планировали напасть на склад и захватить оружие. А также собирались «мочить бандеровцев»! Ну и корабль собирались топить. Не вы лично, но ваши подельники. И, скорее всего, по вашему приказу… — отрезал следователь.

Дело действительно приобретало совсем не шуточный вид. Юрий и трое его друзей находились за решеткой следственного изолятора уже третий месяц. Следователи на каждом допросе предъявляли все новые «улики» и «вещественные доказательства» того, как Юра со товарищи готовились ниспровергать существующий строй.

То, что гражданский вариант автомата Калашникова, изъятый из багажника машины «подельника» Т., был приобретен другом Юрия вполне легально, хранился в чехле, а разрешение на оружие было в кармане, похоже, никого из следователей совсем не интересовало. Даже купленные в обычном магазине складные ножи, после того как их приобщили в качестве «вещдоков» к материалам следствия, с точки зрения экспертов, вдруг превратились в холодное оружие. Спортивный зал, где проводил тренировки для детей профессиональный тренер по карате Юрий Т., в документах следствия стал «базой боевиков».

Только в тюрьме до Юры стала доходить простая истина — он попал «под раздачу» СБУ только потому, что по всем критериям подходил под определение террориста и диверсанта. Ну а его друзья попали в тюрьму вместе с ним «до кучи». Ведь главарь террористов просто «обязан» иметь хоть несколько «боевиков» под рукой…

Когда-то Юрий отслужил срочную службу в Афганистане, участвовал в боевых операциях, за спины товарищей не прятался, за что и был награжден медалью «За отвагу». После службы в армии попал в подразделение спецназа МВД, где дослужился до капитана, а в списке наград появились два ордена — Красной Звезды и Трудового Красного Знамени. После увольнения из спецназа Юра заинтересовался модным тогда карате-киокушин, тренировался, стал мастером боевых искусств и начал тренировать детей. Вполне обычная карьера ветерана-афганца.

Было и еще одно обстоятельство — Юрий всегда был активным общественником. Однако это тоже не выбивается из общей картины — ветераны-афганцы всегда активно участвовали в общественной жизни. На Майдане была даже отдельная «афганская» сотня.

Задолго до событий в Киеве Юрий Т. организовал в Одессе общественную военно-патриотическую организацию «Щит Отчизны». Проводил полевые сборы для подростков наподобие советской «Зарницы», учил мальчишек обращаться с оружием, выживать в одиночку в лесу. Это его и подвело. После Майдана Юра имел неосторожность «высунуться» с инициативой поддержания гражданской стабильности в Одессе, выступил несколько раз на городском телеканале и поучаствовал в нескольких круглых столах в Одесской обладминистрации. Его запомнили. В том числе и в СБУ: афганец имел неосторожность заявить, что радикальные способы реформирования государства — не метод. По его мнению, то, что начало происходить после Майдана, могло опасно раскачать и разрушить гражданский мир в стране.


Во время зачистки под горячую руку могут попасть и простые прохожие


Спецоперация. Разговоры и замыслы поставили в вину

Из ведомственного рапорта СБУ (копии документов в редакции).

«Указанное лицо (Юрий Т. — „Репортер“), совместно с некими участниками федерации боевых искусств, организовали группу радикально настроенных лиц… которые осуществят 22–23 марта действия насильственного характера, направленные против действующих представителей власти, сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих… с целью дестабилизации… обстановки в южных и западных областях Украины».

«При этом указанная группа во главе с Юрием Т. (вместе с одесситом были задержаны еще трое его друзей и знакомых. — „Репортер“) координирует свои действия с представителями так называемой „Самообороны Крыма“ и южнобережного казачества, контактируя при этом с неустановленными личностями из ближнего окружения самопровозглашенного премьера АР Крым Аксенова С. В.»

«…[члены группы] разрабатывают сценарии и планы действий по захвату объектов — органов госвласти и местного самоуправления, применения оружия».

«…При этом… участники группы придерживаются правил конспирации, меняют номера телефонов, собираются в местах, подступы к которым дают возможность вести контрнаблюдение, не употребляют во время телефонных разговоров прямых слов и выражений, которые открывают их реальные противоправные планы и намерения (например, оружие и боеприпасы называются „нотами“ и „инструментами“, а участие в массовых акциях по дестабилизации обстановки — „сыграть с оркестром“)».

«…По полученным данным, указанными особами 23 марта в городе Одессе организовываются массовые беспорядки, для чего… Юрием Т. дана команда на мобилизацию всех членов группы (от нескольких десятков до сотни… количество устанавливается), экипирование их в камуфляжную одежду. Для этого применяется заранее подготовленное оружие и взрывчатые вещества, которые поставляются… из других регионов Украины и АР Крым».

«…В планы входят… блокирование и захват воинских частей в г. Одесса, радиопередающих, газостроительных… объектов инфраструктуры (кроме аэропорта) и других объектов жизнеобеспечения города и региона».

«Заранее приготовленного оружия и взрывчатки» ни у Юрия, ни у его друзей так и не нашли. Несмотря на то, что обыски в квартирах четверки «одесских террористов» вслед за их задержанием проводили несколько раз, а слежка за членами семей вскоре после их задержания велась непрерывно.

Не нашли и «планов по захвату объектов». Не установили, с кем же из крымских сепаратистов контактировали задержанные.

Огнестрельное же оружие, изъятое у «террористов» при задержании, оказалось охотничьим и гражданским — травматическим. И было официально зарегистрировано в МВД.

К слову, больше ни одного «пособника» или «мобилизованного» в «диверсионные группы» и отряды задержать также не удалось. Члены федерации боевых искусств, которых, как предполагали оперативники СБУ, планировалось использовать в массовых беспорядках и захватах неких объектов, оказались детьми — спортсменами из клуба карате Юрия Т.

Но отсутствие материальных доказательств совсем не повод для остановки уголовного производства. Следствие сделало упор на поисках «нематериального» — замыслах Юрия.

«Только спустя два часа я понял, что нас похитили не бандиты!»

— Спецоперацию по нашей группе СБУ провело молниеносно. За две недели до задержания кто-то из моих знакомых познакомил меня с очень активным одесситом, который прилагал все силы, чтобы мне понравиться. Новый знакомый изо всех сил «шустрил», предлагал помощь, в общем, старался стать незаменимым помощником в общественной деятельности. Это насторожило. Но и особо не волновало — просто мы ничего противозаконного не делали, — рассказывает одессит. — Я с несколькими друзьями тогда предложил обладминистрации совместное с милицией патрулирование улиц в Одессе. Планировалось, что в состав каждого милицейского патруля войдет один афганец для усиления. В обладминистрации эту идею приняли положительно — в марте в городе было неспокойно. Назревали стычки между Антимайданом и Евромайданом. Ни мне, ни моим друзьям — ветеранам Афганистана и спортсменам — это противостояние не нравилось. Я слишком хорошо понимаю, что такое гражданская война. У меня здесь, в этом городе, семья, дети. Любая нестабильность — это конец мирной жизни. Прежде всего для моих детей. Я считал тогда, что все те, кто знаком с войной, должны не допустить ее возникновения в стране. — Конечно, я встречался с афганцами, городскими чиновниками и политиками. Предлагал им разные варианты своей помощи. Обговаривали вопросы по сохранению мира в Одессе. Но кроме нескольких друзей за моими плечами никого не было. Эти встречи потом мне аукнулись — оказалось, что ко мне подвели провокатора — некоего Игоря. Провокатор, как потом выяснилось, строчил доносы в СБУ. Скорее всего, в этих доносах я представал в облике монстра — диверсанта и шпиона.


Во время рейда лицом в пол укладывают всех подозрительных

Вечером 22 марта я приехал на тренировку со своим другом — тем самым, у которого нашли в багажнике гражданский вариант АКСУ. Товарищ занимался бизнесом и был одержим опасением, что его могут в любой момент похитить бандиты — для отжима бизнеса. Поэтому и возил с собой в машине карабин — автоматический огонь из него вести было нельзя. В марте 2014 года в Одессе было очень неспокойно — по улицам бегали люди в балаклавах с битами в руках. Поэтому понять его можно — многие тогда возили с собой официально зарегистрированные огнестрелы или носили травматы.

Когда я вышел во двор школы после тренировки с товарищем, на нас неожиданно набросились какие-то люди. Все они были одеты в гражданскую одежду, вооружены автоматами. Было только одно сходство — все в шлемах с забралами. Набежали с криками: «Лежать, руки за голову!» Первая мысль была, что это бандиты, — никто из них не сказал, что они из «Альфы» СБУ. Поэтому сопротивлялся — глупо ложиться, если тебя атакуют неизвестные люди. Избили серьезно — скрутили, прикладом дали по голове, разбили нос. Заковали в наручники, забросили в машину лежа. В микроавтобусе меня придавили ногами к полу. Кровь из разбитого лица залила всю куртку. Лишь через полчаса один из захватчиков приклеил мне на разрубленный прикладом нос лейкопластырь. Ехал и размышлял — куда везут? Первой версией было, что попал под бандюков — вместе с товарищем-бизнесменом. И везут куда-то в посадку, чтобы убить и прикопать. Лишь через два часа микроавтобус остановился и по разговорам и специфическим терминам я понял, что задержала нас «Альфа» и везут нас в Киев.

Тюрьма, суд, приговор. «Сидеть стоит дорого»

Камера, или, на сленге «сидельцев», «хата», в специзоляторе СБУ в Аскольдовом переулке представляла собой небольшое помещение на двух человек. Комковатый матрас, тонкая подушка и одеяло. Сокамерник Юрия — бывший «беркутовец», которого подозревали в координации огня снайперов на Институтской. Парень в момент расстрела был на Грушевского. И искренне недоумевал, как он мог координировать огонь снайперов, будучи вдалеке от сектора обстрела. По поводу снайперов он говорил, мол, сразу после расстрела на Институтской те «беркутовцы», которые были там с оружием, сразу сбежали из расположения части и подались в Крым. Еще говорил, что его назначили «крайним» и судьба его незавидна. Но спустя пару месяцев произошел перелом: следователи наконец-то пришли к выводу, что он не мог координировать снайперов на Институтской — никаких доказательств по этому пункту подозрения не было. Тогда ему начали «шить» другие обвинения, предъявив превышение служебных полномочий и жестокое обращение с участниками Майдана.

Похожая ситуация произошла и с Юрием Т. Через пару месяцев, проведенных в специзоляторе СБУ, следствие зашло в тупик — вещественных доказательств его «подрывной работы» не было. «Координация» действий группы Т. с правительством АР Крым также не подтвердилась — был зафиксирован всего один телефонный разговор Юрия с некой крымчанкой. Однако содержание разговора было вполне невинным: крымчанка, представившись по имени и отчеству, обещала перезвонить, но так и не связалась с ним больше ни разу.

Самыми главными доказательствами вины Юрия Т. стали фрагменты записей разговоров с видеорегистратора автомобиля, который принадлежал его товарищу, задержанному вместе с афганцем тем же вечером 22 марта 2014 года. Там действительно есть слова неустановленного следствием человека, который говорит: «Я вчера с Юрой говорил, надо пробить, нет информации, в какой-нибудь области военный склад подорвать, завезти туда КамАЗ, загрузить его полностью и вывезти». Также следствие предъявило в качестве вины Юрия, что водитель автомобиля (тот самый бизнесмен, который возил с собой оружие в багажнике), сказал неизвестной собеседнице: «Надо определиться, у кого есть оружие. Всех охотников, вооружать их, идти добивать, мочить бандеровцев, на фиг забирать у них оружие. Как бы это ни звучало, их надо убивать».


Несколько мужчин в одном авто — повод для особо тщательного досмотра


У следствия имелся и такой разговор в записи с того самого видеорегистратора: «Вчера из Киева сюда вуек закинули с автобусов. Вооруженные. Факт, что позавчера 400 человек в полной амуниции, они здесь. Остальным надо клич дать. Им надо показать, количеством, что Одесса, типа, против».

Однако, кроме рискованных разговоров, которые велись в машине в марте 2014 года, доказать так ничего и не удалось. Кто говорил о захвате некоего склада в машине, не принадлежавшей Т., и присутствовал ли при этом сам Юрий, также осталось неизвестным.

Стоит отметить, что в марте 2014 года Украина была взбудоражена событиями в Киеве, в областях захватывались обладминистрации, милицию разоружали, а в Ровно в кабинеты прокуроров вваливался с автоматом и пистолетом активист УНА-УНСО Сашко Билый со товарищи. И разговоры о возможном надвигающемся беспределе велись по всей Украине.

К слову, именно в марте 2014 года из украинских оружейных магазинов покупатели буквально выгребли все оружие, оставив лишь пустые прилавки. И защищать себя и свои семьи от грядущего беспредела самостоятельно, без оглядки на закон и милицию, были готовы многие украинцы. Люди боялись неизвестности и хаоса, который начинался в столице. Многие объединялись в отряды уличной самообороны и вооружались кто чем мог.

Шел четвертый месяц, как Юра и трое его товарищей оказались за решеткой. Однажды на очередном допросе прокурор предложил Т. пойти на сделку со следствием — Юрий признавал за собой вину в «замысле захвата неких объектов, принадлежащих власти». Взамен ему предложили условный срок и выход на свободу. Юрий согласился.

— Нет, на допросах меня не били. У следствия есть другие способы добиться своего. Главный их козырь — это продление срока содержания под стражей. То судья заболел, то нужна дополнительная экспертиза, в общем, в следственном изоляторе, несмотря на нормы уголовно-процессуального кодекса, можно сидеть очень долго — годами. И в 90% случаев этот способ давления на подследственных срабатывает. В семье в основном зарабатывал деньги я. У меня двое сыновей. Однажды ко мне приехала на свидание жена и пожаловалась, что уже завтра ей будет нечем кормить детей. Я решил «сознаться» на условиях следствия. Сидеть — это дорогое удовольствие для того, кто зарабатывает своими руками. Отстаивать свои права, будучи за решеткой, не признавать свою вину до последнего могут только те, кто может себе это позволить, — комментирует свое решение Юрий.

На суде Юрий Т. получил пять лет условно. Сейчас он вспоминает свое задержание, месяцы за решеткой как страшный сон и сторонится любой общественной деятельности.

— Но у меня нет страха. Есть осторожность. И желание рассказать о том, что любой, кто окажется под подозрением у спецслужб, может сесть в тюрьму. Покорное молчание — это тоже плохо. Наши дети должны знать, что молчать о несправедливости — грех, — признается ветеран Афганской войны.

Боевиков ДНР/ЛНР обменивают и выпускают на свободу

По свидетельству нашего источника в военной прокуратуре, подавляющее большинство задержанных боевиков ДНР/ЛНР было обменяно на наших бойцов, попавших в плен в АТО.

— Процедура простая. Если та сторона готова махнуться пленными, то уголовное производство на сидящего у нас сепара уничтожается. Как бы и не было его в природе. Затем его вывозят на блокпост и меняют на нашего пленного. К сожалению, пленных боевиков у нас было реально меньше, чем наших пленных в ДНР. Это болезненный вопрос — нужно было как-то освобождать наших ребят, которые попали в плен к сепаратистам. Поэтому на размен пошли многие «бытовики» — те, кто принимал участие в митингах против правительства, участвовал в незаконных референдумах об отделении ДНР/ЛНР или публиковал в интернете призывы к свержению существующего строя. Таких было обменяно больше 500 человек — всех отвезли в Донецк. Конечно, это происходило с их согласия и при условии, что «та сторона» согласна обменять их на наших бойцов. Большинство «бытовых» сепаратистов не интересовало ту сторону, и их осудили условно. Но были и такие, которые по каким-либо причинам интересовали ДНР/ЛНР. И тогда шли на обмен, — рассказал сотрудник прокуратуры.

К слову, двое задержанных из группы одессита Юрия Т. были-таки обменяны на пленных украинских бойцов и уехали в Донецк. По словам Юрия, один из обменянных его «подельников» сидел в одной камере с важным «чиновником» из ДНР, подружился с ним и согласился на его уговоры освободиться из тюрьмы таким способом.

Однако не все боевики ДНР/ЛНР были обменяны на наших бойцов. В открытом для доступа реестре судебных решений мы насчитали несколько десятков приговоров боевикам — тем, кто действительно вступил в вооруженные отряды ДНР/ЛНР и воевал против украинских сил в АТО. Около десятка получили реальные сроки за решеткой: от пяти до семи лет лишения свободы — по статьям 260-й УК Украины (организация и участие в незаконных военизированных или вооруженных формированиях) и 258-й (организация террористической группы).

Но даже из тех боевиков, кто был взят на поле боя с оружием в руках, есть и такие, которые отделались лишь испугом и небольшим сроком в следственном изоляторе. Как свидетельствуют приговоры, часть из них предпочитают признаться в своей вине, раскаяться и пойти на сделку со следствием, получив в итоге условный срок. Интересно, что реально воевавшие боевики часто получают условные сроки намного меньшие, чем «бытовые» сепаратисты, которых судили за рискованные разговоры и/или «нелояльные» интернет-посты.


Во время обыска внимательно изучают контакты в телефоне

Например: «Лицо 2 свою вину в содеянном преступлении, предусмотренном ст. 260, ч. 2 УК Украины (организация и участие в незаконных военизированных и вооруженных формированиях, от трех до восьми лет лишения свободы. — «Репортер»)… осознало полностью и пояснило, что полностью понимает характер предъявленного обвинения», — строки из приговора №415/3563/14-к. Речь идет о боевике сепаратистского формирования — «Лисичанской самообороны», который с автоматом в руках в течение нескольких месяцев охранял блокпост и проверял документы у проезжающих. Боевик до суда содержался под домашним арестом и получил намного меньше, чем одесский «террорист» Юрий Т., — три года условно с испытательным сроком в один год!

«26 мая 2014 года Лицо 1 принимало участие в вооруженном противостоянии с украинскими военнослужащими на территории Донецкого аэропорта… где оказывало вооруженное сопротивление украинским военным… Также 6 июня 2014 года Лицо 1 прибыло на участок пограничного контроля Украины с РФ, а именно в пункт пропуска „Должанский“, где собиралось обстрелять вышеуказанный таможенно-пограничный пункт пропуска», — говорится в приговоре №623/2309/14-к. По этому приговору харьковчанин, воевавший против украинских
войск, получил всего три года условно!

А дальше ЖЖ говорит, что текст большой, пожалуйста по ссылке. http://reporter.vesti-ukr.com/art/y2015/n17/15537-srok-za-slovo.html#.VWIqalIRLTp
Tags: Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments