После недолгого поиска оказалось, что разминирование советскими солдатами Екатериниского дворца рассказано в воспоминаниях пару раз. Спасибо школьникам, которые пишут нормальные работы и музею боевой славы школы №297.
... В городе Пушкине за время оккупации погибло 18368 человек: от попадания авиабомб — 285; от голода — 9514; расстреляно — 6267, из них 50 детей; повешено — 1105; умерло после истязаний — 1214. За это время было угнано в немецкое рабство 17968 человек. Сколько из них вернулось обратно, никто не знает.
Помимо гибели большого числа людей, немецкие захватчики повредили и уничтожили много памятников культуры. У Екатерининского дворца было заложено 11 авиабомб весом 1000 кг и много боеприпасов, они должны были поднять стены дворца в воздух. Их обезвредили. 24 января, ночью, была предотвращена вторая попытка взрывадворца. А. А. Иванов перерезал провода у Камероновой галереи. Была предотвращена вторая попытка взрыва галереи. Более подробно о спасении Екатерининского дворца можно узнать из газеты города Пушкина «Вперед» в рассказе сержанта — разведчика А.А. Иванова.
Разведчик, сержант А.А. Иванов
«22 и 23 января 1941 года из Пушкина доносились взрывы. Каждый из них ударял, как молот. «Рвут гады, уничтожают наш город», — говорили бойцы.
Наконец, к вечеру, 23 января мы узнали, что ночью приказано выступать.Как раз в это время немецкая артиллерия и минометные батареи открыли шквальный огонь по нашим позициям. Фрицы как бы говорили: «Мы еще достаточно
сильны».
Часам к 10 вечера стрельба стихла. Меня вызвал старший командир роты
старший лейтенант Н. А. Прохоров.
— Товарищ старший сержант, — сказал он. — Возьмите троих бойцов и разведайте обстановку в городе. Действуйте, сообразуясь с обстоятельствами.
Подползали мы к передней немецкой траншее — нет гитлеровцев. Послал одного бойца с донесением, а сам взял саперные ножницы и стал резать проходы в проволочных заграждениях.
Справа и слева от нас раздалась автоматно-пулеметная стрельба, впереди были траншеи и минные поля, проходы в которых нам предстояло найти и обозначить.
Преодолев ее препятствия, мы пошли в город.
В темноте угадывались контуры разрушенных и сожжённых зданий, и лишь коегде были уцелевшие дома.
Где-то в центре мы зашли в один из таких домов (теперь мне его и не найти) и обнаружили там спящих немцев.
Часового почему-то не было. Взять их «тепленькими» не представляло труда. Но со мной было лишь два бойца. Свяжемся с пленными — одному из нас придется их сопровождать. Дали по несколько очередей из автоматов и пошли дальше.
Впереди показалось большое здание, центральная часть которого была сильно разрушена (только потом я узнал, что это Екатерининский Дворец). Прошли мы через двор, обогнули здание со стороны парка. Глядим, а под арками лежат огромные фугаски, свалены мины и снаряды. И все они соединены между собой темным проводом. А другой
шнур — цветной – тянется через озеро к острову.
Ну, — думал я, — и порезал саперными ножницами провод. И вот тогда подошли наши. Узнали, что я только что сделал. Этот «сюрприз» немцы собирались взорвать, когда наши части войдут в город. Не удался им прощальный фейерверк. И тогда я подумал, что очень правильно решил наш командир Николай Архипович, послав
разведку. Может через час, и взорвали бы гады дворец, да Камеронову галерею в придачу. Когда «сюрприз» обезвредили, пошли дальше. Смотрим — стоит невысокая красивая ограда, отделяющая парк от города. Залегли. Видим, идет немецкая машина с прицелом. Один из бойцов бросил гранату, но неудачно – угодил в прицел, а немцы на машине удрали. Но нам кое- что досталось. Из прицела вылетел термос с горячей
гречневой кашей. Такое подкрепление было весьма кстати…».
Так закончил свой бесхитростный рассказ, бывший советский солдат, Александр Александрович Иванов.
https://pushkindt.spb.ru/wp-content/uploads/2022/02/%D0%93%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%86-%D0%AE%D0%BB%D0%B8%D1%8F-297-2020.pdf
Делала работу Горобец Юлия Сергеевна. Спасибо ей.
Однако, о сержанте Иванове есть ещё один рассказ. Автор Павел Лукницкий "Ленинград действует" Книга 3. http://www1.lib.ru/PROZA/LOUKNITSKIY_P/leningrad3.txt
"В Пушкине
Ночь на 26 января. 2 часа 30 минут
Взят Пушкин!
В 10 часов 30 минут утра с корреспондентом "Правды" Н. И. Вороновым,
взявшим кроме меня в свою "эмку" спецкора газеты 13-й воздушной армии Сожина
и фоторепортера, выезжаю в Пушкин...
...
Лукницкий Павел Николаевич. Немецкий щит с надписью на русском и немецком языках: "Внимание! Запретная зона. Тот, кто перейдет эту линию по направлению к Ленинграду, будет расстрелян без оклика".
... При въезде в Пушкин на
воткнутом в землю шесте крашенный белой краской щит, на нем черными буквами
объявление:- "ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА.ТОТ, КТО ПЕРЕЙДЕТ ЭТУ ЛИНИЮ ПО НАПРАВЛЕНИЮ ЛЕНИНГРАДА, БУДЕ РАССТРЕЛЯН БЕЗ ОКЛИКА".
Под чертой написано то же мелкими буквами по-немецки. А левее надписи- череп с костями. Фотографирую.
Лукницкий Павел Николаевич. Фотография. Снимок видовой. Ворота Екатерининского дворца возле Зубовского флигеля.Период создания:25.01.1944 г.
Искромсанный рваным металлом парк. Черный снег, усыпанный ветками
деревьев. Зияющие казармы авиагородка.
Пушкин!.. Город русской поэзии!
От побитых стальными осколками и пулями Орловских ворот берем вправо,минуем уцелевшие Руины, мчимся вдоль озера по аллее к воротам "Любезных сослуживцев", с трепетом всматриваюсь в даль, сквозь чащу бурелома, в который превращенпарк. Оскалена ломаными стропилами потемневшая крыша Турецкой бани; Чесменская колонна - слава богу! - цела.
Справа ряд домов -дни полуразбиты, другие сожжены или разрушены до основания.
Через озеро видны Камеронова галерея, Екатерининский дворец. Сердце сжимается: что мы увидим, когда приблизимся вплотную к нему?
Противотанковые пушки стоят в аллее. Группа красноармейцев на волокушах везет трофейное оружие, боеприпасы, немецкую амуницию.
Мы останавливаемся. Ведем накоротке разговор с бойцами и старшим лейтенантом. Этот старший лейтенант, Николай Архипович Прохоров, худой, длинный - командир роты батальона укрепрайона. Батальон под командой майора Мельникова вошел в Пушкин первым. Он был сформирован 4 июля 1941 года из ополчения Куйбышевского района Ленинграда. Прохоров тоже ленинградец, вступил в ополчение добровольно.
- Два с половиной года воевали мы возле Пушкина!
В шесть часов тридцать минут утра 24 января штурмовая группа батальона под командой старшего сержанта Иванова Александра Александровича первой вошла в Пушкин. В составе группы кроме Иванова были старшина Петренко и восемь бойцов.
-- Наши вели огонь из орудий и минометов, -- рассказывает Прохоров. - Немцы - автоматный и, слабо, минометный. Зная, что окружены, немцы стали отходить между Павловским парком и дорогой Ленинград -- Пушкин...
Фотографирую группу, и мы едем дальше. В маскировочных белых куртках и брюках идут автоматчики. Впереди рвется фугас, - саперы машут красным флажком. На перекрестке у Третьего озера останавливаемся. Дальше нельзя: мост взорван, плотина взорвана, рыжая земля разъята на сотню метров вокруг...
.... Выходим обратно и - к Большому дворцу, под арку. Лицей сохранился, в нем, очевидно, жили немцы. Стекла, однако, выбиты, внутри все разорено. Направляемся к главному зданию.
Оконные проемы похожи на пустые глазницы, рамы поломаны или исчезли совсем, под стенами наваль кирпичей. Внутри дворца -- хаос провалившихся, пустых зал, ободранные до кирпича стены. Все разбито! Видны кое-где только поблескивающие куски золоченых фризов, раздробленные остатки медальонов, орнамента, барельефов. Эти остатки усугубляют впечатление, производимое разрушениями. Ни Янтарной комнаты, ни Большого зала, ни других прославленных на весь мир залов. Куда девались янтарь, паркетные полы, сделанные из
амаранта, розового и черного дерева, мозаика, шелка старинных русских мануфактур? Где великое множество находившихся здесь сокровищ? Уничтожены? Или вывезены в Германию?
Знакомый с юности дворец предстает мне в прахе, в пепелище, в удручающем разорении.
Мы идем дальше. В залах, примыкающих к Зубовскому флигелю, - вонь и смрад, в них гитлеровцы устроили себе казарму. Окна прикрыты неокоренными бревнами, напиленными из тех же парковых вековых деревьев. Снаружи к флигелю примыкают блиндажи...
Мы выходим из дворца молчаливые, удрученные.
Длинный флигель Циркумференции завален навозом, двери из комнат в коридор вырваны, в каждой из комнат - стойло для лошадей. Это сюда указывала стрелка у Третьего пруда, на которой написано по-испански: "Caballos alpaso" - "Лошадям не задерживаться" ("Лошадей не ставить"), намалевано изображение лошади. Бродяги из испанской эсэсовской "голубой дивизии" устроили здесь конюшни!
Череп и скрещенные кости на камне под кружевными воротами, у въезда на Дворцовый плац со стороны Зубовского флигеля. Это, по-видимому, "памятник" лошади какого-нибудь из именитых испанских фашистов. А рядом -- шест с объявлением по-немецки: "Место свалки". Среди лома, тряпья, мусора - выброшенный на снег беломраморный, лежащий навзничь, амур.
Спиной к окну первого этажа в Зубовском флигеле - мраморная Венера. Ее оплетает зеленый шнур. Он тянется дальше, в подвал. В подвале - огромная авиабомба. Под сводами Камероновой галереи - две другие 250-килограммовые бомбы, соединенные тем же шнуром. Арки под галереей заделаны блиндажными перекрытиями. Шнур тянется дальше, в парк, под снегом до самого Грота. Здесь часовой механизм адской машины должен был включить ток. Не успел! Наши солдаты только что, перед моим появлением здесь, проследив направление шнура, извлекли его из-под снега у лестницы Камероновой галереи, перерезали, предупредили чудовищный взрыв. Я сфотографировал флажок, поставленный на месте, где разъединен шнур. И другой, черный гитлеровский флажок, с надписью: "Sammelplatz Moller"-"Сборный пункт Меллера".
Лукницкий Павел Николаевич. Фотография. Бревенчатое сооружение - прикрытие у арки Камероновой галереи. Под этой аркой находилась одна из заложенных немцами для взрыва галереи 250 кг авиационная бомба, обезвреженная нашими саперами. Период создания:25 января 1944
Камеронова галерея осталась цела, хоть в ней нет ни бронзового бюста Ломоносова, ни других фигур. К лестнице сбоку привалены груды ящиков с боеприпасами, такие же груды -- в Гроте.
Обойдя Большой дворец, поглядев на голое место у Лицея, где был памятник Пушкину, мы возвращаемся к нашей машине.
У машины немногословно совещаемся: куда ехать теперь? В Павловск!...
Подожженный отступавшими гитлеровцами, Павловский дворец горит! 25 января 1944 г.
Слышим свист бурлящего пламени, видим, как рушатся, обугливаясь, неповторимые фрески работы Гонзаго. Оттаскиваем подальше от огня мраморную скульптуру, вышвырнутую немцами из дворца. Она лежит в груде мусора, среди кофейных мельниц, мышеловок, плевательниц, всякого отребья, оставшегося после немецких солдат, которые жили здесь, устроив себе нары из золоченых багетов и рам...
Что можно сделать, чтобы спасти дворец? Беспомощно оглядываясь, ища людей, мы замечаем какого-то офицера. Он говорит нам:
-- О пожаре сообщено в Ленинград, и сюда уже мчатся автомобили пожарных команд, вот-вот будут здесь!
Я тщательно фотографирую этот пожар.
Бой еще идет неподалеку от Павловска, наши воины бьют гитлеровцев с вдохновением ненависти, которой предела нет. Но Павловский дворец, драгоценный памятник русского зодчества, на наших глазах горит!
Я слышу чей-то негромкий, негодующий голос:
-- Гляди, русский человек! Гляди! Можно ли забыть это?..
... Мы возвращаемся к нашей машине. Молчаливые, едем обратно в Пушкин.
Насмотревшись на пепелища, на разрушенный вокзал с выжженным деревянным перроном, убедившись, что город уничтожен больше чем наполовину, мы, не встретив ни одного местного жителя, устремляемся в обратный путь -- в Ленинград.
Я раздумываю о том предвоенном месяце в 1941 году, который я провел в Доме творчества писателей, в доме Алексея Николаевича Толстого, где раньше, бывало, встречался и с самим его хозяином. Как был тих, спокоен, великолепен город Пушкин тогда! От сожженного дома Толстого остались только искореженные листы кровельного железа да обрушенные печные трубы.
А десятки тысяч жителей города? Где они?
Надпись химическим карандашом на выломанной двери одного из разрушенных домов в Тайцах: "Здравствуйте, дорогие друзья! Здесь жили девушки, подневольные немецких бандитов, забранные насильно. Очень хотелось остаться здесь, но нас угоняют под винтовкой, как стадо баранов. Просьба сообщить в Ленинград, Литовская улица, дом 56, кв. 556. Костина Ал. Николаевна... Да здравствует русская победоносная Армия!.. "
Подобных надписей в темных закоулках подвалов, на стенах, на дверях
найдено много... это 324 -326 стр. http://www1.lib.ru/PROZA/LOUKNITSKIY_P/leningrad3.txt
Представители Чрезвычайной Государственной Комиссии осматривают разрушения Большого зала Екатерининского дворца в Царском селе.
Из книги "На ближних подступах к Ленинграду" Лениздат, 1986. Составители: И.Г.Любецкий, Н.А.Прохоров
- Вытаскивать запалы из корпуса бомбы пожалуй опасно, - проговорил командир батареи, - А так пожалуй можно. - Он сначала обрезал один шнур, а затем ликвидировал и второй.
В коридоре соседнего помещения, возле капитальной стены, лежала точно такая [же] авиабомба. Теперь Горстину не представлялось никакой опасности обезвредить и ее. Но толстые провода тянулись в соседнее помещение. Владимир Васильевич без особого риска одним за другим перерезал и эти провода.
Мы уже направились на второй этаж, а нам навстречу по лестнице спускалась группа бойцов.
- Вот полюбуйтесь на него, - увидев среди них старшего сержанта Иванова, проговорил я, обращаясь к Горстину, - Он и здесь первым.
Старший сержант словно почувствовал вину в самовольном уходе из расположения роты, кинул взгляд на ящик, который несли его бойцы, улыбаясь проговорил:
- Товарищ командир роты. Вот смотрите, бинты, вата, шины, медикаменты - все я думаю пригодится для нашего санинструктора.
- А известно ли вам, товарищ старший сержант, что тут на каждом шагу начинено взрывчаткой? - раскусив уловку Иванова, вмешался Горстин.
Иванов бросил взгляд на авиабомбу, на которую указал командир батареи, махнув рукой, бодро ответил :
- С этими болванками, товарищ старший лейтенант, давно уже покончено, - и он рассказал нам свои ночные похождения.
...Глубокая канава, по которой мы двинулись на нейтралку, мне лично была знакома. Не раз ползали по ней снайперить. И вот подкрались мы к проволочному заграждению фрицев и залегли.
Минут двадцать пролежали в снегу. А темень, хоть глаза коли. И ни одной ракеты. Одиночные выстрелы против нас смещались, то справа, то слева. Это вызвало у нас сомнения. Ведь, такого, за всю блокаду не было. Не раздумывая, стал резать проход в проволочном заграждении. Еще немного продвинулись. Вот тут и прояснилось, что одни и те же фашисты бегают по траншее и стреляют с разных бойниц. Послал одного бойца с донесением в роту, а сам стал резать спираль "Бруно".
Ввалились в траншею, огляделись. Приготовили гранаты. Смотрим, прямо на нас бежит фриц. Дал короткую очередь из автомата и все затихло. Для безопасности бросили две гранаты в землянку и залегли. Вот в эти секунды по всему переднему краю противника разразилась настоящий гроза. Били наши артиллеристы, минометчики, им помогали пулеметчики. Аж, мы припугнулись.
Иванов хитро улыбнулся, обвел нас обоих глазами, словно впервые встретил[ся] с нами и продолжил свой рассказ:
-Да, подсыпали жару на прощание фашистам. А когда все затихло, замолчали гитлеровцы по всему переднему краю. Ни единого выстрела.
Вскоре появились наши пулеметчики взвода Борткевича. А мы снова вперед. Долго петляли по траншеям, наконец вышли в город. Впереди показалось большое здание. У нас не было никакого сомнения. Это был Екатерининский дворец. Обошли обширную площадь. Глядим, а под стенами свалены мины и снаряды. Толстые, цветные провода тянулись от высокой лестницы к озеру.
Ну, думаю, - готовят какую-то пакость фашисты. Взял, да саперными ножницами и перерезал.
А днем, вновь пришел сюда. Оказалось, все авиабомбы заложенные по всем помещениям, снаряды под стенами были соединены между собой проводами. Видать враги готовили взрыв, когда наши части войдут в город. Но не удался им прощальный фейерверк.
Иванов предложил нам перейти на то место, где ему удалось перерезать провода. Прихватив трофей, мы вышли из помещения Зубовского корпуса.
Пройдя по глубокому снегу вдоль Камероновой галереи, осмотрев груду ящиков с боеприпасами, сложенных под стенами, мы подошли к большой лестнице, заваленной снегом.
Цветные толстые провода тянулись по ступенькам широкой лестницы сверху донизу, и удалялись по льду в направлении Чесменской колонны.
- Вот на этом месте я и вспомнил о вас, - обращаясь ко мне проговорил Иванов, и отбросил концы проводов к озеру. - Правильно вы решили, послать нас в разведку. Может через час, а то и раньше, взорвали бы эти гады дворец, да и Камеронову галерею в придачу.
Одиннадцать авиационных бомб, колоссальных размеров, груды ящиков о боеприпасами, приваленных к стенам Камероновой галереи, наполненные до потолка в Гроте - все это от часового механизма должно было взлететь в воздух.
За мужество и отвагу проявленном в боях за город Пушкин 35 человек, рядового, сержантского и офицерского состава батальона было представлено к правительственным наградам.
"... С 23 на 24 января с группой штурмовиков в количестве 8 человек старший сержант ИВАНОВ подполз к позициям противника, раскрыв его намерения.
Утром 24 января в 6 часов 15 минут тов. Иванов первым ворвался в траншею противника, этим обеспечил переброску подразделения в первую траншею противника..." /Из наградного листа на Иванова А.А. к правительственной награде орденом СЛАВЫ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ/.
"... В 9.00 - 24 января 3 и 4 ротами был занят передний край противника всеми огневыми средствами... Штурмовыми группами в 9 час. 40 мин. водрузили Красный флаг над церковь Екатерининского дворца. Силами разведки была ликвидирована подрывная система в Екатерининском дворце..." /ЦАМО СССР, фонд 267 ОПАБ, оп.80844, д.1 л. 116-118./
На второй день, 25 января, после полного изгнания фашистских оккупантов из города Пушкина, с утра от Гатчинских ворот, мы впервые увидели небольшие подразделения наших войск, которые двигались по Парковой улице. Это были саперные подразделения, получившие специальное задание разминировать город от вражеских мин и сюрпризов. Саперы тянули по мокрому снегу волокуши, нагруженные до верху саперными инструментами.
В этот день нам пришлось встретиться с представителями нашей печати. Согласно приказа командира батальона, теперь уже начальника гарнизона города, майора Мельникова я с группой автоматчиков нес гарнизонную службу по охране города. На Парковой улице к нам подошел, среднего роста, плотного сложения, незнакомый майор, с об"емистой полевой сумкой за плечами.
- Корреспондент ТАСС, писатель Павел Лукницкий, - представился он нам, - Буду рад познакомится с первыми хозяевами города.
Я назвал себя, и тех кто шел со мной, а корреспондент записывал в записную книжку наш рассказ, как был освобожден город Пушкин. А когда он узнал, что среди нас находится один из первых, старший сержант Иванов, который управлял трофейными финскими санями, Павел Николаевич, извинившись, изготовил фотоаппарат. Секунда, и наша группа была запечатлена на уникальной пленке. Разве я и мои спутники в тот день [могли] подумать, что через восемнадцать лет после войны, писатель Павел Лукницкий вручит мне эту уникальную фотографию созданную на улице освобожденного города. А когда через несколько лет позднее выйдет из печати его трехтомник "Ленинград действует...", он в книге третьей опишет нашу незабываемую встречу на Парковой улице.
Четыре дня наш батальон нес гарнизонную службу по охране города. В эти дни посетил город первый секретарь Ленинградского горкома, член Военного Совета Ленинградского фронта А.А. Кузнецов. Он в сопровождении начальника гарнизона, майора Мельникова осматривал разрушенный, безжизненный город, знакомился с нашими ополченцами.
- Запомните, это только начало, - прощаясь с нами, говорил Алексей Александрович, - Теперь наша задача освободить Ленинград и Ленинградскую область полностью от немецко-фашистских оккупантов.
http://centralsector.narod.ru/arch/kur/pr/pushkin.htm
По поводу пожаора во дворце, он конечно был. И не один.
Екатерининский дворец, 1944 г.
Помимопожара при немцах от обстрела. Был и пожар после освобождения или вовремя него. Мины ловушки тоже были.
В зоне фашистской оккупации Павловск находился с 17 сентября 1941 года по 24 января 1944 года. Процитируем Владимира Побочного "Третья военная зима. Часть 2" https://iknigi.net/avtor-vladimir-pobochnyy/97526-tretya-voennaya-zima-chast-2-vladimir-pobochnyy/read/page-8.html
"Напоследок, в день своего ухода, 24 января 1944-го, немцы поджигают дворец: чтобы русские в полной мере насладились зрелищем. Павловский дворец горел три дня. Тушить пожар некому и нечем. Огонь поглощает здание и останавливается: в дворцовом парке уже нечему гореть. 600 гектаров некогда лучшего пейзажного парка Европы вырублены под корень. По изуродованной земле, по грязному от пепла снегу медленно идут саперы, делая свою работу: отступая из Павловска, немцы заминировали территорию. Сотрудники Павловского дворца-музея ничего не пропустили из приготовленного фашистами «спектакля»: они примчались в Павловск сразу, в первые же часы после освобождения города, и три дня беспомощно смотрели, как гибнет в огне все, что им дорого. От великолепного дворца остались обугленные кирпичные стены. Крыша сгорела и обвалилась, на дымящиеся руины падает январский снег, оседая на лепных барельефах и гирляндах. Снег тает и превращается в лед, под тяжестью которого обваливается тронутый огнем гипс. Кое-где уцелели лепной декор стен и даже часть росписей. Но обожженные лепные детали при прикосновении рассыпаются в пыль. Уцелевшие фрагменты масляной живописи от сильного жара пошли пузырями, а фрески шелушатся и исчезают на глазах от гуляющего по руинам ветра."
Из воспоминаний жителей г. Пушкина: «За 28 месяцев хозяйничанья фашистов город стал неузнаваемым. Вместо уютных домиков и роскошных особняков, занятых до войны санаториями, домами отдыха и детскими оздоровительными учреждениями, повсюду видны были пепелища. Все большие каменные дома были сожжены. Закопченные огнем кирпичные коробки окружали центральную площадь. Гостиный двор стоял разгромленным. Из полторы тысячи домов фашистами было уничтожено почти тысяча, остальные были разрушены от 40 до 80 процентов. Были выведены из строя электростанция, водопровод, канализация, телефонная связь и трансляционная сеть. Ущерб, нанесенный городу, в результате расследования Чрезвычайной госкомиссией (комиссия работа в городе с 26 января по 1 марта 1944 г.) составил 5.400.000.000 рублей.
Из воспоминаний бывшего командира 76-го отдельного инженерно-саперного батальона Ленинградского фронта Д. А. Скорева: «В городе Пушкине особенно много было обнаружено и снято мин, фугасов, «мин-сюрпризов» по Октябрьскому и Советскому бульварам, улицам Парковой, Маяковского, Васенко, Красносельскому и Пулковскому шоссе. Многие здания в Пушкине фашистами были подготовлены к взрыву, в том числе Екатерининский и Александровский дворцы. Верными и надежными помощниками минеров были специально обученные собаки, которые обнаруживали мины, а солдаты их обезвреживали и снимали. Только в первые дни после освобождения саперы обезвредили в городе 4 тысячи мин».