adamashek (adamashek) wrote,
adamashek
adamashek

Category:

Игры, осквернённые свастикой. Берлин 1936


Источник: "От Олимпии до Москвы" Валерий Штейнбах, Москва, "Детская литература", 1978

На организацию Игр XI Олимпиады 1936 года претендовали один­надцать городов трех континентов: девять европейских, причем четыре из них из одной страны — Германии: Берлин, Кельн, Нюрн­берг и Франкфурт-на-Майне; столица Венгрии — Будапешт, сто­лица Италии — Рим, столица Ирландии — Дублин и два города из других частей света: египетский — Александрия и аргентинский — Буэнос-Айрес. Впервые за честь организовать Олимпиаду боролось так много городов.
В этом конкурсе победил Берлин, и решение это было принято в 1932 году, то есть за год до прихода нацистов к власти в Германии. Но усиленная подготовка к Играм началась при нацистском режиме. Проведение Олимпиады в Берлине давало в руки фашистов такой козырь, которым они не могли не воспользоваться. Стараясь изо всех сил, на­цистские пропагандисты из ведомства доктора Геббельса распространяли слухи о миролюбии фашистского государства, и в этом-то всемирный праздник молодежи, по их замыслу, должен был им очень помочь.
В одном из комментариев к Играм 1932 года в Лос-Анджелесе гитле­ровская газета «Фёлькишер беобахтер» писала: «Неграм нечего делать на Олимпиаде... Сегодня, к сожалению, нередки случаи, когда свободный человек вынужден оспаривать пальму первенства у подневольного черно­кожего, у негра. Это беспримерное оскорбление и бесчестье для олимпий­ской идеи, и древние греки перевернулись бы в гробу, если бы узнали, во что превратили современные люди их священные национальные Игры... Следующие Олимпийские игры состоятся в 1936 году в Берлине. Мы на­деемся, что лица, занимающие ответственные посты, знают, в чем состоит их долг. Черные должны быть отлучены. Мы ждем этого».
Четыре года спустя ни о чем подобном уже речи не было. Гитлер решил использовать Игры как красивый занавес, за которым он мог бы беспрепятственно готовиться к осуществлению своих агрессивных планов.
«Мы всем им покажем тот мир, который обретен нами»,— писал Геббельс в «Олимпия цайтунг» от 1 августа, накануне открытия Игр.
Еще до начала Игр стало очевидно, в какой атмосфере они пройдут. Германский фашизм решил на деле доказать всему миру правильность своих расовых теорий. Олимпиада должна была стать триумфом светло­волосых «сверхчеловеков».Именно они должны были оказаться самыми способными, сильными, быстрыми, ловкими. Для достижения этого были использованы все средства, и всякий зарубежный участник Игр, по замыс­лу хозяев, должен был пройти такую «обработку», которая повергла бы его в состояние моральной депрессии.
Чтобы затмить все предыдущие Игры по размаху соревнований и числу их участников, на службу Олимпиаде были поставлены министер­ство иностранных дел и министерство пропаганды. Для привлечения ино­странных туристов за границу была брошена целая армия специальных эмиссаров.
К проведению Олимпийских игр приурочили созыв в Берлине различ­ных международных конгрессов и совещаний.
В программу напряженной подготовки вошел и целый ряд полицейских мероприятий, осуществленных в Германии с целью скрыть от иностранцев проводимую политику разгрома демократических организаций, репрес­сий, удушения демократических свобод. Министерство внутренних дел Германии и начальник полиции Берлина издали множество секретных приказов и распоряжений, которыми предписывалось, например, в период с 1 июня по 15 сентября убрать все антисемитские лозунги, запрещалось использовать заключенных на работах, проводившихся поблизости от проезжих дорог...
Становилось все более очевидным, что нацистские заправилы прини­мают меры к тому, чтобы превратить Олимпиаду в профашистскую де­монстрацию. Американский журнал «Крисчен сенчюри» в то время писал, что «нацисты используют факт проведения Олимпиады в целях пропа­ганды, чтобы убедить германский народ в силе фашизма, а иностранцев — в его добродетели».
Накануне XI Олимпийских игр по всему миру прокатилась волна гнев­ных протестов против проведения Олимпиады в фашистской Германии. В июне 1936 года в Париже состоялась конференция в защиту олимпий­ских идей, в которой приняли участие представители многих стран. Конфе­ренция признала проведение Игр XI Олимпиады в фашистской стране несовместимым с принципами Олимпийских игр и обратилась ко «всем людям доброй воли и друзьям олимпийских идей с призывом бойкотиро­вать гитлеровскую Олимпиаду». Парижская конференция призвала вме­сто Берлинской Олимпиады организовать Народную Олимпиаду в Барсе­лоне. В Нью-Йорке был образован Совет борьбы за перенесение Олим­пиады из Берлина. МОК направил свою комиссию в Берлин, но члены комиссии не усмотрели в столице фашистской Германии ничего, «что могло бы нанести ущерб олимпийскому движению». Таким образом, не­смотря на мощное движение протеста, МОК не отменил решения о про­ведении Игр в Берлине. Проведению Народной Олимпиады в Барселоне помешал начавшийся в Испании фашистский мятеж.
Кстати, когда в олимпийской деревне в Берлине приветствовали при­бывшего на Игры почетного гостя — победителя марафонских соревнова­ний I Олимпиады Спироса Луиса, в непосредственной близости от олимпийской деревни проходило секретное заседание, о котором три года спустя нацистский писатель Вернер Боймельбург в своей книге «Борьба за Испанию — история легиона «Кондор» писал:
«Было принято решение о создании общества «Унион», которое вскоре начало формироваться под руководством майора Александра фон Шееле. 31 июля 1936 года государственный секретарь по делам авиации генерал Мильх утвердил состав упомянутого общества и объявил, что по приказу фюрера Испания получит помощь от Германии... Александр фон Шееле, имеющий богатый опыт участия в войнах на чужих территориях, разме­стил свою команду на пароходе «Усарамо», доверху нагруженном само­летами, бомбами, зенитками и т. д. В ночь на 1 августа «Усарамо» вышел в море».
А в это время в Берлине Гитлер объявил об открытии XI Олимпийских игр, которые должны были скрыть от всего мира подготовку Германии к войне.
Фашиствующие фарисеи назвали олимпийскую деревню «деревней мира». Почти все руководители служб этой «деревни мира» вскоре заняли видные посты в гитлеровской армии.
Во время Игр Берлин был увешан флагами со свастикой, встречав­шейся на его улицах и площадях куда чаще, чем пять олимпийских колец. Коричневая форма нацистов затмила многоцветье спортивных костюмов участников Олимпиады. И мало кто из спортсменов знал все, что творили в Берлине нацисты. Был исключен из состава участников обладатель серебряной олимпийской медали 1924 года в беге на 800 метров швейца­рец Поль Мартен: нацисты в олимпийской деревне «обнаружили», что он является женихом еврейки. Полицейские ищейки выискивали среди амери­канских, голландских, шведских и, конечно же, немецких спортсменов «чистокровных» арийцев. При этом, не стесняясь, они утверждали, что целью поисков было создать новое поколение «олимпийских детей», для чего им необходимо было организовать супружеские пары из найденных «арийцев» и представительниц «Союза немецких девушек». Только так можно было, по их мнению, умножить число светловолосых и голубо­глазых, а стало быть, совершенных людей.
На XI Олимпийские игры съехалось 4066 спортсменов из 49 стран. Впервые были представлены Афганистан, Бермудские острова, Боливия, Коста-Рика, Лихтенштейн, Перу. Самую многочисленную команду выста­вили хозяева — 406 человек. Они участвовали во всех видах программы и решили любой ценой занять первое место в неофициальном командном зачете. В программу Игр были включены виды спорта, широко распро­страненные в Германии: гандбол, гребля на байдарках и каноэ, возоб­новлены соревнования по женской гимнастике. Был организован и конкурс искусств, на котором большинство золотых медалей (5 из 9) присуди­ли немецким участникам. Все это позволило команде Германии занять общее первое место по числу завоеванных медалей.
Несмотря на успех немецкой команды, Олимпийские игры напрочь опрокинули бредовые нацистские расовые теории. Ведь Берлинская Олим­пиада, по мнению нацистов, должна была стать демонстрацией подавляю­щего превосходства спортсменов арийского происхождения. Планы эти с треском провалились. В команде США по легкой атлетике десять негров заняли шесть первых, три вторых и два третьих места. Лучшим спортсме­ном Игр был признан знаменитый негритянский атлет, великий спринтер всех времен Джесси Оуэнс, и XI Олимпийские игры так и называют — «Олимпиада Джесси Оуэнса», столица арийской расистской идеологии вынуждена была отдать лавры лучшего спортсмена мира негру.
О Джесси Оуэнсе стали слагать легенды еще в те годы, когда он уча­ствовал в соревнованиях. Эти легенды живы до сих пор. Потому что, пожалуй, не было в истории легкой атлетики никого, кто мог бы срав­ниться с ним. На Олимпиаде в Берлине он завоевал четыре золотые меда­ли, и это считают вершиной его спортивной карьеры. Но могут ли четыре золотые медали затмить своим блеском самый замечательный, по мнению многих, день в истории легкой атлетики — 25 мая 1935 года? Выступая на соревнованиях в городке Анн-Арбор (штат Мичиган), Оуэнс устано­вил пять мировых рекордов и еще один рекорд повторил. События разво­рачивались так: 15 часов 15 минут — Оуэне повторяет высшее мировое достижение в беге на 100 ярдов — 9,4 сек; 15 часов 25 минут — в первой и единственной своей попытке на состязаниях по прыжкам в длину он летит на 8 м 13 см; 15 часов 45 минут — 20,3 сек. на дистанции 220 ярдов по прямой, причем по ходу забега у Оуэнса фиксируется рекорд и на 200 м; 16 часов — 22,6 сек. на 220 ярдов с барьерами, плюс опять же записывается в его актив и рекорд на двухсотметровой дистанции. И все это за 45 минут!
Мир никогда не видел ничего подобного!
Со своими достижениями в спринте Оуэне был бы призером на Олим­пиаде 1964 года, а его рекорд в прыжках в длину продержался двадцать пять лет. И не удивительно, что в недавно созданном в США «Зале легко­атлетической славы» ему уделено немало места и что он был назван «вели­чайшим» во время опроса спортивных журналистов Америки.
Когда в Кливленде (штат Алабама) в многодетной негритянской семье родился десятый ребенок Джеймс Кливленд Оуэне, ничто, кажется, не предвещало того, что он станет великим спортсменом. В раннем детстве мальчик ничем не выделялся, кроме, пожалуй, безупречной мускулатуры и удивительного самообладания. В четырнадцать лет в школе, совершенно не разбираясь в технике легкой атлетики, он пробежал 220 ярдов за 22,9 секунды. Это был удивительный для новичка результат, и тренер Чарльз Рилей даже решил, что у него испортился секундомер. Когда Джеймсу исполнилось пятнадцать лет, он прыгнул в высоту на 185 санти­метров и в длину на 680 сантиметров. Но его спортивные привязанности не ограничивались легкой атлетикой. Он хорошо играл в футбол и бейс­бол, был капитаном школьной баскетбольной команды.
В детстве его называли Джи-Си — по первым буквам имени. С годами Джи-Си превратилось в Джесси — вот так он и стал Джесси Оуэнсом.
Когда пришли успехи в спорте, стали поступать предложения из раз­личных университетов: все хотели заполучить к себе талантливого спортс­мена. Осенью 1933 года Оуэне поступил учиться в университет штата Огайо.
В Берлин Оуэне приехал уже в ореоле славы и, естественно, вызывал особый интерес. С первых же дней он не только пользовался пристальным вниманием окружающих, но и завоевал симпатии своей мягкостью, так­тичностью, скромностью.
Выступал Оуэне всегда играючи, поражал всех легкостью, исключи­тельной прыгучестью. Его манера бега была необычной: очень быстрый старт, потом он как бы замедлял бег, чтобы рвануться еще быстрее. Каза­лось, у него есть переключатель скоростей, и впечатление было такое, будто он никогда не бежит в полную силу.
Четыре раза выходил он в Берлине на старт бега на 100 метров и всегда был первым. В воскресенье проводились предварительные забеги. Джесси повторил мировой рекорд—10,3 секунды. В четвертьфинале он пробежал стометровку за 10,2 секунды с попутным ветром.
В понедельник состоялся финал. Вот он на старте. Неподвижный, сосредоточенный, с отсутствующим взглядом, будто безразличный к тому, что его окружает.
Раздается выстрел стартера, и из группы бегунов вырывается «черная молния». Через двадцать метров от линии старта Оуэне безраздельно властвовал на дорожке. Борьбы не было: Оуэне в одиночестве несся к золотой медали. Остальные были далеко позади.
Когда, улыбающийся, он сходит с пьедестала почета, все взгляды обращаются на ложу Гитлера. Но Оуэне там не появился. Фюрер не по­желал приветствовать так же, как он приветствовал накануне немецких спортсменов, иностранца, да к тому же цветного, пусть даже мирового рекордсмена.
Во вторник утром предварительные соревнования в беге на 200 метров и в прыжках в длину. Оуэне как бы мимоходом покоряет два олимпийских рекорда.
Вечером Гитлер вновь на трибуне. Он надеется увидеть на верхней ступеньке пьедестала почета немецкого легкоатлета, красивого блондина Луца Лонга, поединок которого с Оуэнсом в прыжках в длину был очень упорным. Исход борьбы долгое время оставался неясным. В последней, пятой попытке Лонг совершает великолепный прыжок — 7 метров 87 сан­тиметров. Олимпийский рекорд, установленный утром Оуэнсом, побит на 4 сантиметра. Под грохот бешеных аплодисментов Лонг вытягивается и вскидывает руку в нацистском приветствии своему фюреру. Когда шум понемногу стихает, все взгляды обращены на Джесси Оуэнса, готовяще­гося к прыжку. Неподвижный, немного наклонившись вперед, положив руки на колени, он в течение долгих секунд сосредоточивается в полней­шей тишине. Затем стрелой мчится вперед, взлетает над контрольной доской, едва касаясь ее, и летит, да, летит, кажется, будто он планирует в воздухе. Результат фантастический — 8 метров 6 сантиметров! Новый олимпийский рекорд! Гром оваций сотрясает стадион.
В среду — финал забега на 200 метров. Никто не сомневался в победе Джесси Оуэнса. А он перед стартом идет пожать руки своим противникам и по-хорошему пожелать им счастья. И вновь зрители видят этот кошачий прыжок, стремительный бросок вперед, после которого кажется, что его противники стоят на месте. Результат — 20,7 секунды. Новый олимпий­ский рекорд.
А в воскресенье в финале эстафеты 4Х 100 метров Джесси заработал свою четвертую золотую медаль, установив с товарищами по команде новый мировой рекорд — 39,8 секунды, который был побит лишь через двадцать лет.
Перед Берлинской Олимпиадой нацисты не уставали твердить о пре­восходстве арийской расы. Успех Оуэнса наглядно доказал всю лживость этих бредней. Вот почему взбешенный фюрер покинул стадион, когда уви­дел, что негритянский спортсмен завоевал четвертую золотую медаль — больше, чем все «арийские» атлеты, вместе взятые.
Джесси Оуэне покидал Берлин, увозя с собой, кроме четырех медалей и огромной моральной победы, четыре саженца дуба: каждый победитель получал саженец дуба. Сейчас эти могучие красавцы дубы высотой более девяти метров растут в Кливленде, в саду у родителей Оуэнса, в двух кливлендских школах, где учился Джесси, а последний украшает аллею университета в штате Огайо, где Оуэне закончил свое образование. Эти дубы постоянно напоминают о немеркнущей славе великого негритянского спортсмена.
Спустя пятнадцать лет после своего триумфа Джесси вновь приехал в Берлин. Он сопровождал тогда знаменитую баскетбольную команду «Гарлем-Глобтроттерс». Когда герой Берлинской Олимпиады вошел во Дворец спорта, все встали, приветствуя его.
Оуэне навестил семью погибшего Луца Лонга, долго беседовал с его сыном. А в день юбилея своих олимпийских побед он выступил на том же стадионе, где в 1936 году к нему пришла слава. На этот раз он выступал как борец за мир. Он говорил о мире и от имени спортсменов всех цветов кожи, всех народов требовал мира.
— В эти минуты,— говорил Оуэне,— я вспоминаю прежде всего своего великого противника в олимпийской борьбе, моего доброго товарища Луца Лонга, которого бессмысленная война вырвала из наших рядов. И, помня о нем, зная его судьбу, я призываю всех отцов и матерей: в этом многострадальном мире снова говорят о войне. Бог дал нам жизнь, чтобы в мире создавать ценности. Я призываю всех родителей подумать об их самом драгоценном — их детях, чтобы никогда они не пали жертвами войны. Мир всем вам, вашим юношам и девушкам.
Отлично дебютировали на Олимпийских играх чехословацкие гребцы­каноисты. На каноэ-двойке на дистанции 1000 метров победителями стали Владимир Сыроватка и Ян Брзак, а на дистанции 10 000 метров — Вацлав Моттль и Зденек Скрдлант.
Прыжки в воду и среди мужчин, и среди женщин выиграли американ­цы. Они завоевали по пять медалей из шести, уступив только по одной бронзовой медали в прыжках с вышки. Прыжки с трамплина среди женщин выиграла 13-летняя Мэрджори Гестринг. Она стала самой мо­лодой олимпийской чемпионкой.
Шведский борец Ивар Юханссон — победитель Олимпиады 1932 года в двух видах борьбы — в Берлине выиграл первенство в классическом стиле. Две золотые медали завоевал эстонский тяжеловес Кристян Палусалу. Знаменитый эстонский борец до сих пор живет в своем родном городе Таллине. Не так давно ему исполнилось 70 лет.
В фехтовании медали разделили между собой команды Венгрии и Италии. Итальянцы выиграли и личные, и командные соревнования ра­пиристов и шпажистов, а чемпионами в фехтовании на саблях стали сбор­ная Венгрии и ее представитель Эндрю Кабош.
В турнире женщин победу одержала замечательная венгерская спортс­менка Илона Элек. На протяжении двадцати лет она считалась одной из сильнейших рапиристок мира. В Берлин она приехала пятикратной чемпионкой Европы. Это была ее первая Олимпиада и первая медаль. Элек участвовала еще в двух Олимпийских играх: в 1948 году она вновь стала чемпионкой (с перерывом в 12 лет!), а в 1952 году завоевала серебряную медаль. Шесть раз Илона Элек выигрывала чемпионаты мира. Знаменитая фехтовальщица уже давно на пенсии, в 1977 году к ней в Будапешт съехались многие звезды мирового фехтования, чтобы поздра­вить ее с семидесятилетием.
Несмотря на высокие спортивные результаты и широкое участие спортсменов, XI Олимпийские игры проходили в гнетущей атмосфере милитаризма. Этот факт признает и МОК. В его бюллетене, посвященном 60-летию олимпийского движения, говорится:
«На этих Играх господствовал сильный дух милитаризма и нацизма».
Через три года началась развязанная гитлеровской Германией миро­вая война, уничтожившая цвет молодежи многих стран.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------
Ну что, похоже на Олимпиаду в Сочи? Может где-то прятали заключённых, которые чинили дороги? Прятали скамейки, на которых было указано для кого они? Может где-то писали об арийскость? Может где-то писали, но явно не в Сочи.  Так что все сравнения Берлина с Сочи - враньё. ТО-то они тогда в 1936 году - Гитлера разглядели. Нет, не разглядели. Так что веры им - никакой. А это обложка книжки, откуда взята статья.

Tags: 1936 год, Берлинская Олимпиада, Валерий Штейнбах
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments